-        Отлежался... - вздохнул Степан. - Что я мог? Разве что подорваться гранатой...

-      А не врешь?

-      Нет.

-      Ладно, Степа, иди. И не сердись на меня, старика.

-      Григорий Иванович...

- Иди, говорю. Потом как-нибудь ко мне придешь. А сейчас иди.

Он снова опустил голову и обхватил колени. Степан заметил, как дрожали его руки, и поспешил уйти.

У каждого путника - своя дорога, думал Прохоров. Ему досталась одна, а по другой навеки ушел его взвод, чтобы снова возвратиться в какую-нибудь душную ночь, но - только в его памяти. Нужен ли был столь дальний путь в неведомые края, где отцы не могли защитить своих сыновей, уберечь их от пуль? Он не знал. Уверен был лишь в том, что за пройденное стыдиться не будет. Он ведь честно свое отшагал.