-      Ты пойми, меня из партии исключили, с должности геперь снимут. Дело завели. Помоги, Прохоров, прошу тебя по-человечески. У меня ведь семья, двое детей: мальчик и девочка. Каково будет, если их отца в тюрьму посадят? Помоги, видишь, как я, майор, перед тобой унижаюсь!

- А вы помогли нам в ущелье? - тихо спросил Прохоров.

-         Там все не так было,- отмахнулся комбат.- Не так асе просто... Да и мертвых не вернешь... Пойми, Прохоров. Что хочешь проси - сделаю. Чеки нужны? Ты солдат, почти ничего не получаешь, а тебе домой ехать. Может, какую вещь достать надо, говори, я сделаю. Ну, хочешь, на колени встану? А? Пожалей детей моих, они в чем виноваты!

Красивое лицо комбата исказила гримаса, уголки рта вздрагивали, казалось, вот-вот может случиться невероятное: комбат закроет лицо руками и расплачется.

Прохоров отвернулся, тихо сказал:

-      Те, кто погиб, тоже были чьими-то детьми. И у Боева - тоже дети... Ведь погиб взвод. А вы хотите, чтоб я все забыл.

-      Ну, погоди, никто не говорит, что надо забыть. - Комбат всплеснул руками.- При чем тут это... И имей в виду: за погибший взвод я, как комбат, отвечать буду. Ну, а всех твоих домыслов про меня все равно недостаточно. Нужен хотя бы еще один свидетель. Можешь лезть в бутылку- начнутся уточнения, допросы, расследования, и тебя обязательно задержат. Ты что, домой не торопишься? - Комбат пожал плечами.- И, между прочим,- он начал загибать пальцы.- за тобой еще числятся каска, три автоматных магазина, вещмешок. Где они? Думаешь, на боевые спишут? Вот и раскинь мозгами.- Комбат стоял, глубоко засунув руки в карманы, носком сапога катал камешек и старался выглядеть совершенно спокойным.- И еще. Как ты докажешь, что не дезертировал с поля боя? А? Свидетелей нет... А вот меня могут попросить дать характеристику: как, не замечали ли за Прохоровым трусости и малодушия?