- Равняйсь! Смирно...

Рота подравнивалась неохотно, все оглядывались на Прохорова, будто не верили его возвращению. Кто-то недовольно буркнул: «Опять с ефрейторским зазором строимся».

-        Р-разговорчики! - прикрикнул замполит. Он теперь исполнял обязанности ротного.- А вы чего? - метнул взгляд на Прохорова.- В строй!

«Боев в такой ситуации посмотрел бы и промолчал. А надоедать не стал,- подумал Прохоров и отвернулся.- Боев знал службу».

-        Ну, ладно,- неуверенно произнес замполит.- Стойте там... В столовую- шагом марш.

До вечера Прохоров успел еще раз десять рассказать про свои злоключения - почти всему полковому начальству. Он еще раз, но уже более остро почувствовал свое одиночество. Полк-полчок на земле афганской!.. Все друзья по призыву давно были дома, уехали сразу после операции. Для них Прохоров был погибшим...

Поздно вечером он через силу заставил себя встать с постели и идти узнавать адреса своих товарищей, живых и погибших, потому что знал, что если не сделает этого сейчас, го потом будет сильно сожалеть.

Он вышел из палатки и столкнулся нос с носом с комбатом.

-         Степа! Прохоров! - ненатурально обрадовался он и оглянулся.- Мне надо с тобой поговорить. Давай отойдем.

Степан пожал плечами и пошел в сторону от палатки.

-      Степан, тебе надо изменить свои показания. Понимаешь? Зайди к следователю, скажи, что ошибся, неправильно понял кодировку- все, что угодно. Степан, ты должен объяснить, что Боев сам повел взвод без прикрытия. - Он выглядывал в глаза, просил. И от такого обращения Прохорову стало не по себе. Степан стиснул зубы, отчего на подбородке и щеках пролегли твердые складки, отрицательно покачал головой.