Следователь посмотрел с любопытством, постучал пальцами по столу, будто разминал их для предстоящей игры фортепиано.

- Как могло случиться, что ваш взвод попал в окружение? - уже совсем другим тоном стгросил он.

Прохоров почувствовал холодок в голосе и подумал, что за взводного следователь похож только внешне. Командир взвода вряд ли сказал бы «окружили», а выразился бы: «зажали» или еще проще - «влипли». Главное же. не спрашивал, как могло это случиться, а узнал бы прежде, в каком месте попались, да как потом отбивались. Прохоров стая рассказывать, а сам думал, что все эти последовавшие, потянувшиеся формальности, которые нагромождаются сейчас вокруг гибели взвода, выглядят нелепо и бессмысленно во взаимосвязи со свершившейся трагедией. Он понимал, что следователю необходимо докопаться до первопричины, чтобы потом можно было бы со спокойным сердцем зафкксировать в некой учетной графе два с половиной десятка погибших, прибавить к сему соответствующие пояснения, лаконичные и не вызывающие вопросов и тем более подозрений: законна ли гибель людей, обоснована ли она необходимостью боя, не виновны ли в происшедшем лица командного состава... По завершении этой работы, выявлении виновных или же просто определении причин, «повлекших гибель личного состава», дело списывалось в архив

Старший лейтенант долго расспрашивал про мельчайштие детали и частности, но все никак не мог подойти к главному. Прохоров очень подробно рассказал, как нес радиостанцию, как во время сеанса радиосвязи слышал приказ комбата «идти вперед», как потом прозвучало краткое «замок».

-       «Замок»? Прохоров пояснил.

-       Странно...

-       Что- странно? - не понял он.

-       Странно, что вы обо всем осведомлены. Прохоров пожал плечами.