Им овладела глубокая апатия. «Вот так умирают от жажды»,- думал Прохоров равнодушно. Он лег. повернулся на бок, чтобы не видеть раскаленного неба, уставился взглядом в камень. «Выпить последние капли - и умереть. Никто меня не неволит. Я как никогда свободен в выборе: жить или умереть, встать и снова идти, или навсегда остаться у этого камня». И что смерть? Эта земля хранит в себе немало чужих останков. Древние македонцы, моголы, англичане... Многие шли этим путем...

«Когда со временем побелеют и мои кости.- отрешенно размышлял Прохоров.- случайные путники будут думать: вот останки несчастного, видать, не дошел до источника. И не придет им в голову, что человек сам сделал выбор и сам ушел из жизни, легко и спокойно, как исполнивший свой долг и оттого ставший свободным. Я два года выполнял долг и теперь свободен, теперь имею право распорядиться собой. Выпить последние капли, как сто грамм перед казнью, и...» Прохоров посмотрел на автомат, потом полез в карман, вытащил гранату. Запал находился в нагрудном кармане. Он пошарил - вытащил и его. Вместе с запалом выпал маленький осколочек металла. «Как он попал ко мне? Наверное, сунул машинально». У осколка были острые края. Прохоров близко поднес его к глазам и внимательно рассмотрен неровные зазубрины. «И Сашкина граната меня не задела...»

Он лег на спину, поправил распухшую руку. В раскаленном небе плавилось солнце. Прохоров прикрыл глаза и сонно подумал: «Язык - как пятка». В его воспаленном вообра жении появилась река. Совсем другая - река его детства, со студеной прозрачной водой, черным омутом. Он видит бережки в зеленой мокрой траве, поросшие явором и упругим кустарником, за который так удобно хвататься, когда опускаешься на илистое жирное дно. Он наяву чувствует студеные волны, дуновение ветра и рябь от него... С противоположного берега боязливо спускаются к воде коровы, переваливаются тяжело, покачивая выменем.

Вода была кристальной, осязаемо-прохладной. Прохоров видит, как солнечные зайчики дрожат на дне реки и темные спинки плотвы шевелятся среди водорослей. Они на пару с Зойкой собрались купаться. Она быстро скидывает платье и неторопливо, в чем мать родила, заходит в воду. Она почему-то любила купаться нагишом. Он же стоит в своих черных сатиновых трусах и очумело смотрит на нее.