Прохоров понимает, о чем ведет речь Боев. Из-за спины командира он поглядывает в таблицу и шепчет губами. Ротный докладывает комбату, что потерь не имеют и результатов нет - по той причине, что «духов» тоже нет. Потом ротный интересуется, где его два взвода, которыми руководит комбат. На хребтах по обе стороны ущелья их не видно ни в какой наблюдательный прибор. И уже без всякой кодировки добавляет:

-        Где вы застряли? - ив сторону пару непечатных выражений.

Потом Боев снова переходит на язык цифр. Прохоров понимает, что он не хочет далеко соваться в горы без поддержки всей роты.

-        Все. Связь окончена.- Боев поворачивается к Прохорову и Кругалю и картинно разводит руками. Те на всякий случай улыбаются.- Все. Я в весеннем лесу ковырялся в носу... Привал, орелики. Наблюдатели, занять посты.

Странный он сегодня. Боев. Будто что-то сломалось в нем.

-       Рота! Отставить, черт... Взвод, подъем.- Ротный стоит, широко расставив ноги, правая рука на автомате, а левую он упер в бок. Командир - волею судьбы - заброшенных неведомо куда волею судьбы.

-       Привал закончен. Черняев - вперед!

Это уже обычный ротный. «Боев на боевых». Глаза цепко осматривают подчиненных, так, что всего лишь один взгляд распрямляет человека. Боев еще раз быстро вглядывается в лица, и если взгляд его, скажем, нельзя сравнить с пинком, то заряд все равно получаешь ощутимый.

Взвод карабкается вверх. Теперь вода во флягах булькает у каждого. У Птахина вообще чуть плещется. Каска раскалилась как консервная банка на костре. Хочется снять ее и швырнуть в пропасть.