Прохоров взял автомат наперевес, загнал патрон в патронник, поставил на предохранитель, потом огляделся. Слева затаился кишлачок в несколько дворов, никого не видно, двери в дувалах заперты, а рядом живые зеленые поля, разбитые на неровные квадраты.

-        Нам поставлена задача обнаружить и блокировать банду.- Голос у ротного усталый и даже хрипотца не та, будто отсыревшая.- Численность около сорока человек. На вооружении - буры, автоматы. Все. Разобраться по боевым тройкам.

В тройке Прохорова - Иванов и Птахин. Они с Женькой должны смотреть за каждым шагом молодого. Это недавно придумали такие вот тройки, специально для необстрелянных. А Прохоров с Ивановым до всего доходили своим умом, нянек не было.

- Прохоров!

Взвод уже тронулся тремя колоннами, рассредоточенно. говоря по-военному. Ротный приостановился:

-       Прохоров! Через час сменишь Кругаля.

-       Ясно.

Речь идет о радиостанции. Тащить ее хорошего мало. Но ведь не откажешься. Радиостанция не просто глаза и уши, а последняя надежда. «Что ж, если в остатний раз, то можно»,- подумал Прохоров и посмотрел на часы. Эх, просидеть бы последнюю эту неделю в части, подправить форму, почиститься, упаковать чемодан. Правда, вез он домой всего ничего: пару китайских ручек, зажигалку отцу и небольшое гранатовое ожерелье, которое в дукане можно купить за бесценок. Это для Зойки. А вот для матери пока ничего не приготовил. Не ручку же ей дарить: что она - бухгалтер?.. Ничего, в Ташкенте можно купить. Главное, чтобы сейчас все кончилось хорошо. Не сглазить бы... Ведь не зря же почти два года здесь отпахал, честь по чести, под огнем не раз, ранен, медаль заслужил. Есть же справедливость на свете! Прохоров сплюнул тягучей слюной.