—  Войдите! — И тут же от сильного удара двери распахнулись, и в мастерскую, тяжело сту­пая, вошел украденный или, как теперь выясни­лось, ушедший бронзовый кормчий.

Надо было видеть лицо Павла Ивановича, когда его доселе неживое детище переступило порог мастерской. Это было даже не лицо, а какое-то грубое подобие лица, жалкая подделка, бутафо­рия, крашеное папье-маше. Павел Иванович сде­лался белым, как мелованная бумага, нижняя челюсть его съехала куда-то вбок и повисла на дряблой коже,, а вокруг радужной оболочки глаз образовались белые поля со следами повышен­ного внутриглазного давления.

—  Ба-ба-ба,— первое, что сказал Павел Ивано­вич, но слово никак не давалось ему, и он при­нялся за другое.— Ва-ва-ва...— А бронзовый кормчий вышел на середину мастерской, оста­новился и тяжелым металлическим голосом про­изнес:

—  Я пришел, хозяин!

В общем, все это длилось довольно долго. Па­вел Иванович долго приходил в себя, долго не мог поверить, но все же под давлением факта вы­нужден был это сделать. Кормчий все это время стоял смирно, давая возможность хозяину ос­воиться. Но тут в дверь снова постучали.

—  Кто там? — хрипло, с надрывом крикнул Павел Иванович, и двери снова отворились, и в мастерскую вошел еще один бронзовый кормчий. Он так же, как и первый, вышел на середину мас­терской и проскрежетал:

—  Я пришел, хозяин:

А дальше началось что-то уже совсем невообра­зимое. Двери в мастерскую не успевали закры­ваться. Бронзовые статуи входили одна за другой, и каждая приветствовала хозяина, как и первые две.

Уже через полчаса кормчих набилось в мастер­скую так много, что Павел Иванович почувство­вал удушье, будто из помещения выкачали воздух. А статуи все прибывали и прибывали. При этом задние теснили передних, а те все ближе и ближе обступали верстак.

Павел Иванович и не заметил, как оказался на верстаке. Забравшись туда, он нечаянно сорвал со стены приемник, и тот, болтаясь на шнуре, неожиданно сообщил: «Наш специальный кор­респондент передает из Нью-Йорка, что самый крупный город США охватила паника — с острова Либерти исчезла статуя Свободы. Очевидцы ут­верждают, будто видели, как она якобы сама по­кинула постамент и скрылась в водах Гудзона. Чего только не придумает досужий америка­нец»,— закончил диктор. А Павел Иванович вдруг закричал нечеловеческим голосом, и в то же время с улицы донесся мощный звук трубы, будто это сам архангел Гавриил оповещал человечество о конце света. И сразу мастерская начала пустеть. Бронзовые кормчие без паники, соблюдая очеред­ность, быстро покидали мастерскую.