Весть о том, что к Парижу направляются две гигантские статуи, парижане восприняли с юмо­ром. Не убедило их и сообщение по телевизору, где показали шагающую Свободу с острова Ли­берти. Зрелище было восхитительное, и многие оценили качество «мультипликации». И все же паника началась до того, как статуи достигли столицы Франции. И началась она на вокзале, где-то около полудня, с одного незначительного инцидента. Дело в том, что на Восточный железно­дорожный вокзал начали прибывать поезда, из которых, к величайшему удивлению пассажиров и служащих вокзала, начали выходить и не люди вовсе, а их металлические, каменные и гипсовые копии. Другими словами — статуи. Кстати ска­зать, примерно то же самое происходило и во всех аэропортах: Шарль де Голль, Бурже и Орли.

Те, кто видел, как из дощатых товарных ва­гонов посыпались белые, серебристые и бронзо­вые скульптуры, вначале приняли это за маска­рад, за какую-то непонятную игру или розыгрыш. Пассажиры радостно подходили и подбегали к гостям, пытались с ними заговорить и очень удивлялись тому, что гости совершенно не обра­щают внимания на хозяев, да и странным раз­мерам прибывших. А размеры были очень раз­ные — от метра и до десяти.

Из вагонов выходили гигантские женщины с веслами и неповоротливые бойцы в каменных накидках с каменными же автоматами в облупив­шейся серебрянке. Крупные подростки в гипсовых галстуках, с обшарпанными горнами, барабанами и различным спортивным инвентарем. Восторг парижан вызвали гигантские каменные быки на открытой платформе. Четыре таких быка, играя могучими известняковыми мускулами, медленно втащили на перрон невиданного калибра чугунную пушку с диаметром жерла примерно в метр. Кто-то из наиболее образованных парижан признал в ней русскую Царь-пушку из Московского Крем­ля, и по толпе прошелестело: «Русские! Это рус­ские! Ну, дают! Ну, молодцы!»

Но особенно всех поразило огромное коли­чество и разнообразие статуй вождя международ­ного  коммунистического движения.  Только  из одного вагона их вышло около сотни, и все они были выкрашены бронзовой краской. Из следую­щего вагона вышла следующая сотня, покрашен­ная серебрянкой. А дальше уже пошли вожди без всякой цветовой субординации: белые, серые, ко­ричневые и даже два зеленых.

Паника началась, когда одна из скульптур — какой-то крашеный революционер — упала и раз­билась. Ужас овладел парижанами при виде гип­совых осколков, которые только что передвига­лись своим ходом, как это делают только живые существа.

По вокзалу пронеслось: «Новое оружие рус­ских!», и вслед за этим, теряя на ходу узлы и че­моданы, пассажиры, служащие вокзала и набе­жавшие зеваки бросились кто куда. Через нес­колько секунд вокзал очистился от людей.

А поезда все прибывали и прибывали. Они уже забили все подъездные пути к Парижу. То же са­мое происходило и в аэропорту. Там не успевали освобождать посадочную полосу для вновь при­бывающих самолетов. И вскоре потянулись к центру города строгие колонны произведений монументального искусства.